Встреча с детством (продолжение часть 6 -я)

                                                     III Письма.

           

После окончания школы Люба в институт не поступила. В этом ничего удивительного нет. Характер у Любы был мягкий,  застенчивый. 
Она стеснялась у прохожих спросить о чем-либо. А тут нужно было отвечать на вопросы чужим людям, показывать свои знания.

 И хотя они у нее были, после очередного вопроса Люба застеснялась и попросила отдать экзаменационный лист. Пришлось ехать в училище, которое мало отвечало ее интересам, лишь бы не сидеть дома на шее у родителей.

Когда  были закончены все дела, связанные с поступлением, с устройством в общежитии, Люба взялась за осуществление своих планов. 

Она помнила, где жила ее тетка, помнила название улицы, не знала только номера дома. Написала наугад и попросила прислать адрес матери. 

Письмо дошло, и тетка прислала ответ. В письме она просила не писать матери, не тревожить ее, признавала свою вину в том, что случилось, но адрес все же написала.

Наконец-то Люба могла написать матери письмо, сказать все, что она думает по этому поводу. Начала она его со слов: 

«Помнишь ли ты, что у тебя есть дочь, помнишь ли ты, что ей скоро восемнадцать лет?»...  

Ответ пришел. Длинный. Над ним плакали всем общежитием. Прошел не один десяток лет, но и сейчас Люба помнит каждое слово в этом письме.   

«Дорогая моя доченька, Любочка!- так начиналось оно. Поздравляю тебя с днем рождения! Как видишь, я не забыла, что ты у меня есть, и что у тебя день рождения 18 марта! 

Я очень виновата  перед тобой, и я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь! Как бы то ни было, а я должна тебе рассказать, что произошло, а ты потом сама рассудишь, прощать тебе меня или нет. 

Я жила в Монино Московской области со своим отцом и мачехой.Мать моя умерла, когда я была еще совсем маленькой.  

Отец снова женился. Мои сестры и брат  были уже взрослыми, имели свои семьи, жили самостоятельно. 

С твоим отцом я познакомилась, когда мне исполнилось семнадцать лет. Любили друг друга, встречались, проводила я его в армию, ждала. 

Но от него не пришло ни одного письма. Вскоре я поняла, что у меня будет ребенок. Отец сердился, мачеха грызла каждый день, и я уехала к подруге в Бугуруслан.

Там у меня родилась ты. Подруга моя не очень радовалась моему приезду. Я пожила у нее пока немножко окрепла после родов и вернулась к отцу. 

Мне приходилось часто слышать, как мачеха выговаривала моему отцу: «Не собираюсь я кормить твою дочь с ее выродком».

Но выбора у меня не было и я терпела, ждала, когда ты немного подрастешь.  Как-то пришло письмо от моей старшей сестры, в котором она приглашала меня к себе в город Фрунзе. 

Обещала помочь с работой, с яслями. Я поехала. Сестра действительно помогла и с работой, и с яслями. Все было  бы хорошо, если бы ты не заболела.

Никто не мог понять, что с тобой,  ты слабела с каждым днем, а потом и вовсе слегла, перестала ходить. Однажды я ехала из больницы в троллейбусе, ты лежала у меня на руках. 

К нам подсел пожилой мужчина и начал расспрашивать о тебе. Он мне сказал, что ты больна потому, что тебе во Фрунзе не климат, что нам нужно немедленно уезжать, иначе ты погибнешь. 

И мы с тобой уехали в Семипалатинск к другой моей сестре. Тебя сразу же положили в больницу, а я пошла устраиваться на работу. 

Меня взяли работать на пивзавод буфетчицей. Дали жилье. Потом и ты поправилась. Жизнь вроде бы стала налаживаться. 

Ты росла смышленой девочкой, полненькой, хорошенькой. Встретился мне хороший человек, собирались пожениться, ты сразу же стала называть его папой. 

И вдруг как гром среди ясного неба – в буфете недостача, аж четыреста рублей. Как она могла получиться, я не могла понять, вроде бы денег не брала, товар тоже, время было суровое, даже подумать, что бы что-то взять, нельзя было. 

А тут четыреста рублей. Я сразу же подумала о тюрьме, лагерях, о том, что пострадает и Саша, мой жених. И я решилась. 

Пока на работе решали, что со мной делать, я быстренько собрала вещи, собрала тебя, села на поезд и уехала  в село к третьей сестре. 

Без документов, без денег, под постоянным страхом быть арестованной. Сестра моя жила в селе Георгиевка Семипалатинской области, в маленьком домике с мужем и четырьмя сыновьями. 

Старшему сыну было пятнадцать лет, младший только родился. Сестра сначала молчала. Муж ее Георгий  был вечно недоволен, своих кормить нечем, а тут еще два рта прибыло. 

Жили голодно, изредка удавалось где-нибудь что-нибудь подзаработать. И сестра начала меня уговаривать, отдать тебя и ехать с повинной. 

«Что присудят, все твое, а всю жизнь прятаться не будешь» - говорила она. Делать нечего, пришлось ее послушаться. 

А тут по соседству семья бездетная жила, мы и сговорились. Уехала я в Семипалатинск, пришла с повинной, пока разбирались, пока то, да се, умер Сталин, и мне  вышла амнистия. 

Я кинулась назад забрать тебя, но меня даже в дом не пустили, не отдали, и я вернулась ни чем. Ох, как меня ругал Саша  за тебя. Почему, дескать, я к нему не обратилась за помощью. 

Мы с Сашей все же поженились и у нас родились две дочки, твои сестрички. Так сейчас вместе и живем. Пиши мне доченька, как ты живешь, какие у тебя подружки, передавай им привет. Твоя мама»...
(продолжение следует)